Четверг
27.07.2017
03:34
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 68
Интервью



Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Вдохновение

Алексей ОРЕХОВ

Алексей Орехов, г. Костанай
* * *
Солнце к закату проглянуло бледно,
День уходил в небеса,
Крыльями птицы чертили бесследно 
Сумрак, ползущий в леса.

Лес становился загадочно–грозным,
Тьма трепетала вокруг…
Небом безлунным, небом беззвездным
Сеялся липкий испуг.

Кто-то в лесу, надрываясь, смеялся,
Чьи-то горели глаза…
Хохот был близким, потом удалялся,
Будто шальная гроза.

Женская песня во тьме разливалась,
Полная смертной тоски,
Белое платье русалки качалось 
В омуте чёрной реки.

Были минуты, когда замирала 
В дебрях сама тишина,
Слыша, как трудно и тяжко вздыхала,
Каясь, душа колдуна…

Эти виденья мне снятся порою – 
Я их по-детски страшусь,
Но и люблю твои сказки, не скрою, 
Милая матушка Русь!

* * *

Сирень Руси - она другая,
Чем, скажем, Франции сирень,
Она там дивно молодая,
Глазами похоти сверкая,
Вином встречает ночь и день.
А на Руси она скромна,
Душа её полна печали,
Её подруга  - тишина
Из необъятной нищей дали.

* * *
         Наталье Кротовой посвящаю

Я тебя встретил нежданную, 
Кроткую летней порой, 
Богом ли, ангелом данную -
Девушку с русой косой.

Голубоглазую, нежную, 
С росчерком чёрных бровей, 
Встретил я в ночь неизбежную 
Жизни нескладной своей.

Может, само Проведение 
Мне приходило помочь.
Боже, какое свечение
Было над ней в эту ночь!..  

Падала где-то зарницами
В далях далёких гроза,
И под твоими ресницами 
Тайной горели глаза.

Выдернув ленту багряную 
Из светло-русых волос,
Плечи покрыла, нежданная,
Золотом ранним берёз.

Как твоё имя крещённое,
Явь ты иль сон голубой?
Музыка, мне незнакомая,
Необъяснимый покой...

Пламенем синим облитая,
Светом небесным дыша,
Шепчет: «Тобою забытая,
Явь Я, а имя – Душа».

* * *

Город запорошили метели,
Нет к тебе тропинки, нет следа.
Мартовские ветры прилетели,
Принесли на крыльях холода.

И ночами странники-морозы 
На стекле рисуют мне цветы:
Голубые сказочные розы
Неземной волшебной красоты.

Я целую дивные букеты,
Снов моих заветные мечты. 
Обжигают губы самоцветы,
Нашей встречи первые цветы.

Ты придешь негаданно-нежданно,
Так уж мне назначено судьбой.
Ты придешь, любимый и желанный,
Ласковый, заботливый, простой…

Откружились в городе метели,
Расплескалась в небе синева,
Трепетные ветры прилетели,
Закружилась сладко голова.

Г.А.М.
    Выброшенному из жизни коту посвящаю

Глаза печальнее печали, - 
Худой, с поникшей головой,
Свой доживает век в подвале -
Когда-то спал на одеяле
У ног хозяйки молодой. 

Его любили и ласкали.
Себя он помнит молодым,
Как завоёвывал медали,
Его на выставках качали, 
Курился фимиама дым.

Но годы шли, менялись нравы. 
Вступал на землю страшный век - 
Духовно падали державы,
Духовно падал человек.

И пробил час. Его прогнали 
В ночную темень на мороз,
Но души, жившие в подвале,
За ним пришли. И место дали,
И долго на него взирали
Глаза, отвыкшие от слёз.

Он иногда, под вой метели,
К заветной двери приходил 
И слушал, как за дверью пели,
Смеялись шуткам, пили, ели -
За дверью, где когда-то жил.

Стоял подолгу, без движенья,
Потом как призрак исчезал -
Его трясло от песнопений.
Четвероногое творенье 
Язык двуногих понимал. 

Сегодня ночь была в тревоге,
Хоть крепко спал сырой подвал…
Ему мерещились дороги,
И голос чей-то звал и звал.

К утру души его не стало.
Она ушла, где был рассвет;
Из вечно мрачного подвала 
Ушла туда, где вечен свет.

* * *

Я видел, как цветет гранат -
Как неожиданный закат,
Который пал средь бела дня
Цветами алого огня
На ветви, где листва чуть- чуть
К огню прокладывала путь.

* * *

Посеяв доброту, я горечь лишь скосил;     
Чертополох с полынью уродился.         
Наверно, у земли не стало прежних сил
И прежних душ, кто за нее молился.

Поведай мне, о чем ты просишь Бога,
Живя в смятенье непонятных дней.
Быть может, шепчешь: «Помоги немного!
Творец Всевышний, не бросай людей».

Наверно, и бессонница ночами
От этого, и оторопь берёт.
Не ведаем, что дальше будет с нами.
Великий Боже, не покинь народ.

Проси о том, что выстрадал душою,
Тогда придут из Вечности слова,
Написанные неземной рукою,
Для Книги мертвых - первая глава.

Мне белый ангел говорил о Книге.
(Был это сон иль мимолетный бред?):
«Главу откроет тот, кто плоть свою в вериги
Одев, даст клятвенный обет.

За тех, кто проклинает нас – молиться,
Кто, затаясь, вынашивает месть.
Тогда откроется запретная страница,
Где слово несказуемое есть…»

Поведай мне, о чем ты просишь Бога?

* * *

У тебя глаза, как у газели…
Чувственные губы, гибкий стан.
Видно, ты качалась в колыбели
В колыбели из волшебных стран.
Ты - как  нерассказанная сказка
Из моих давно ушедших снов;
Половчанок огненная пляска,
Страсть любви из глубины веков.
Над тобою сказочною трелью
Соловьи роняли тайны грез.
Повисали ветры над постелью,
Целовали шелк твоих волос.
Звезды над тобою проливали
Стон любви давно ушедших жриц,
Женщин тех, которые играли
Судьбами  ясновельможных  лиц.
Есть в тебе черты от Афродиты,
От богини голубых морей –
От нее в глазах твоих  разлиты
Океаны дремлющих страстей.
Я молить ночами стану Бога:
«Сохрани ее, Творец, в веках
Молодой, красивой, но и строгой
Ангельской улыбкой на устах!»
Пусть твои глаза, как у газели…
Чувственные губы, гибкий стан, 
Но чтоб устояли лет до ста,
Красотой души, чтоб не старели. 

НЕВОЗМОЖНО ВАС, ГОДЫ, ЗАБЫТЬ...

Годы, годы войны, невозможно вас, годы, забыть...
Не забыть тех солдат, кто обнялся  с землей навсегда.
Как хотели они уцелеть, до победы хотели дожить...
Их убила война. Им не встать никогда.

Сколько их по земле – не оплаканных, страшных могил?..
Сколько сирот и вдов, опаленных войной, появилось?
Сколько отдано Родине жизней и отдано сил...
Только бы это все не забылось. 

Припев:

Сколько вас, одногодки, осталось?
Сколько вас не вернулось назад?
Вам с лихвою от жизни досталось.
Слез не прячь, победитель-солдат.


Через огненный смерч пронесли вы надежду и веру,
Чтоб добро  откликалось на голос добра.
Вы прошли лагеря, попадали под высшую меру...
Поднимались из праха  и молча кричали "ура!".

Годы, годы войны, невозможно вас, годы забыть...
Не забыть тех солдат, кто обнялся  с землей навсегда.
Как хотели они уцелеть, до победы хотели дожить...
Их убила война.  Им не встать никогда.

Припев:

Сколько вас, одногодки, осталось?
Сколько вас не вернулось назад?
Вам с лихвою от жизни досталось.
Слез не прячь, слез не прячь, 
                            победитель-солдат.

* * *

От женщины веет покоем, 
Величием, тайной степной 
И тем обжигающим зноем, 
Что дарит Восток золотой.

Ей дарит Восток - и коварство, 
Когда она взлётом бровей 
В постелях столпов государства 
Проходит по судьбам людей.

Ей дарит Восток - и прозренье, 
Тогда она плачет душой, 
Прося у Творца искупленье 
За грех необузданный свой.

Она - молода, но из дома 
Уходит себя продавать.
Бессилье ей тоже знакомо,
Уставшей бы - только в кровать... 

А сколько дано ей страданья 
За брошенный в бездну народ, 
За долгие лжеобещанья 
Великих, сановных господ!..

Как часто она одинока, 
Не в силах судьбу превозмочь, 
Уходит из жизни до срока 
В немую голодную ночь.

От женщины веет покоем, 
Величием, тайной степной 
И тем обжигающим зноем, 
Что дарит Восток золотой.

СОЛДАТАМ ВОЙНЫ

И час победы пробил, наконец. 
К нему мы шли тяжёлою дорогой. 
Об этом мне рассказывал отец, 
Вернувшийся безруким и безногим.

Их "самоварами" прозвали на миру.
Они об этом знали и шутили. 
Отец мне говорил: "Наступит день - помру, 
Мне ноги пристегни, и чтобы руки были".

Я выполнил наказ - отца похоронил, 
И с той поры мне грезятся кошмары: 
Я вижу тысячи разверзшихся могил, 
Встают из них на бой "солдаты-самовары".

Я просыпаюсь - пот холодный льёт. 
Они ползут в последний раз под танки, 
За ними лавой всей земли народ — 
Убитые, живые и подранки.

Живым и мёртвым низкий наш поклон 
За то, что веру в битвах отстояли. 
С рук голубя впускаем в небосклон
Сквозь сердце, пропуская их медали.

* * *

У оградки неброского храма
Плачет нищенка лет десяти. 
Чуть поодаль стоит её мама 
На коленях. Ну, как тут пройти?!

Подаю - отбивают поклоны, 
Две невинно распятых души. 
Это нового строя иконы 
Появились и в нашей глуши.

Говорят, что народные слёзы 
Упырям, власть имущим, укор. 
Но грохочут, спешат тепловозы, 
И увозят казну за бугор. 

Научи нас, Спаситель, молиться, 
Чтоб не сгинуть в бесчестии дней, 
И не дай нашей крови пролиться
На тела и на души людей.

* * *

Помолиться б на светлые лики 
Чудотворных, явленных икон 
И пойти, как ходили калики, 
По Руси под малиновый звон.

Шли и в холод, и в зной пилигримы, 
Слово Божие вечно храня, 
Всей землёю за кротость любимы, 
Птахи Божьи лазурного дня.

Ничего им от жизни не надо, 
Только б слышать душою Творца,
Когда музыка Горнего сада
Обагряет любовью сердца.

Что же с Русью теперешней стало? 
Где та вера, что нас берегла? 
Может, что-то в народе пропало, 
Может, что-то сгорело дотла?

Помолиться б на светлые лики 
Чудотворных, явленных икон 
И пойти, как ходили калики, 
По Руси под малиновый звон.

* * *

Ты позови сюда дожди, 
Они идут по перелеску. 
С окна отдёрни занавеску, 
Подай им знак и подожди:

Они сейчас придут сюда, 
Прольются тёплою купелью.
Смотри, как водяной метелью 
Сосну полощут у пруда.

Она смеётся, как дитя. 
Ей, видно, дождь бока щекочет. 
Не сдерживаясь, сам хохочет. 
Какое счастье жить шутя!

    ☼ ☼ ☼

В моем краю весной цветут тюльпаны, 
А летом дымно стелется ковыль, 
И дремлют одинокие курганы –
Хранят курганы вековую быль.

Земля моя - Всевышнего созданье. 
Здесь отчий дом, здесь внуки, сыновья; 
Песчинка в океане мирозданья, 
Все это - просто Родина моя.

Земля моя, тобой ли не гордиться?! 
Благословен великий мой народ. 
Подняться ввысь, где гордо реет птица 
Свободная, как солнечный восход!

Земля моя, глумились над тобою, 
Конём топтал безжалостный вандал. 
Мы связаны единою судьбою — 
Беречь друг друга предок завещал.

Нам нужен мир. Да не прольются слезы 
У наших поседевших матерей! 
И пусть, Земля, тебя минуют грозы 
Духовного падения людей.

* * *

Ах ты, милая матушка Русь! 
Сколько горя ты, мать, претерпела! 
Сосчитать убиенных боюсь, 
Сосчитать не рождённых приспело.

Каждый год убывает страна. 
Что случилось, родная, с тобою? 
Не рождённых убила война. 
Мир все тот же убийца, не скрою.

Наркомания. Дети судьбы 
Погибают в утробах гулящих. 
Заменяют им свалки гробы, 
Отпевает их ветер летящий.

Говорят, каждый год миллион 
Душ убитых уходит навеки, 
Погребальный разносится стон, 
Над землёю течёт, будто реки.

Может быть, то Всевышний скорбит, 
Колокольный обряд посылает? 
И с печалью на землю глядит, 
О душе человека страдает.

Ах ты, милая матушка Русь! 
Сколько горя ты, мать, претерпела! 
Сосчитать убиенных боюсь, 
Сосчитать не рождённых приспело.

* * *

Дорога. Мелькает ромашка, 
Но больше чабрец да ковыль... 
Идёт по дороге казашка –
Земли вековечная быль.

Как женщину годы согнули! 
Лицо иссушила жара. 
Как много ей ветры надули 
Под белый платок серебра!

А видно, когда-то горела 
Спокойной степной красотой... 
Куда это всё улетело? 
Иль был это сон золотой?!

Идёт, одинокая, в гости -
Своих сыновей повидать. 
Не помнит, что те на погосте –
Забыла безумная мать.   

Не помнит, как билась в падучей, 
Когда похоронка пришла. 
Щади её, память, не мучай –
Судьбе она всё отдала.

Забыла, как время тянулось 
Во вдовьей судьбе непростой, 
Забыла, как тело согнулось 
От тяжкой работы мужской.

Не помнит и то, что когда-то 
Была молодой-молодой. 
Не знает, что светится свято 
Своей лучезарной душой.

Дорога. Мелькает ромашка, 
Но больше чабрец да ковыль... 
Идёт по дороге казашка –
Земли вековечная быль.

* * *
  
"Глаза у вечности…какого они цвета?
Как выглядит у вечности душа?" -
Я спрашивал у древних изваяний, 
Смотрящих в небо много сотен лет. 

Они молчали. Может, их создатель 
Велел им тайну сохранить до срока, 
Но до какого – знает только небо 
Иль бездна, что зовется «преисподней». 

Рукой я гладил клинопись на скалах, 
Не поддающуюся до сих пор прочтению. 
Моя рука теряла ощущение шероховатости, 
Какая есть у камня, не тронутого 
                    шлифованьем ветра. 

По пальцам шло тепло тягучим долгим мёдом. 
Я под собой не чувствовал земли. 
Был миг такой, что я сливался с небом. 
И чей-то голос был, псалмы поющий дивно.

Я слов не понимал, но сердце наполнялось 
Тоской о чём-то, мне не достающем:
Любовью, нежностью неведомо к кому. 
И было на душе моей легко, 
И было счастье плакать беспричинно,
Как плачут дети иногда порой.