Четверг
27.07.2017
03:32
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 68
Интервью



Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Вдохновение

Алексей ПОРУНИН

Алексей Порунин
В.К.С.
У ненаписанных картин
Есть автор тоже,
Холст не натянут ни один
И ждёт в прихожей,
И на палитре красок нет,
И кисть забыта,
И где-то бродит нужный цвет –
Душа закрыта.

У ненаписанных картин
Нет измерений,
Художник – раб и господин
Своих видений.
Тогда он чудо сотворит,
За кисть возьмётся,
Когда душа заговорит
И – оборвётся.
И на поверхности холста,
(как будто ждали)
Вдруг оживёт его мечта,
Застонут дали.
Здесь нет законов,
Судей нет и нет неволи,
И только цвет, и всюду свет,
И трепет боли.

* * *

Мы все цветные. Кстати, белый -
Без охры, кадмия - скорей,
Напомнит бледностью своей
Висящий тихо плод незрелый.

И только в обществе иных
Цветов, сравнимых с белым в силе,
Он будет цвет, а не белила,
И даже главным среди них.

* * *

Сто лет я иволгу не слышал,
В горах забыл, когда бывал,
Я на тропу свиданий вышел,
Как будто голос чей-то звал.
И снова Дюдькины полоски,
Вороний лес и Тёмный бор.
Глухого детства отголоски,
Имён звенящий перебор.

Следы заросшие телеги
И пень от Дуба и Польцо,
В крапиве брошенные слеги –
Деревни старое лицо.

Овинов нет, сараев тоже.
Конюшня, скотный – нет следа.
Мы поменяли, видно, кожу,
И к нам нагрянула беда.

Без паспортов старухи жили,
Старели с рубленой избой,
Дресвой полы на праздник мыли
И в церковь шли на выходной.

Всех мужиков похоронили
Ещё в войну, теперь одни
К земле тела свои склонили:
И запрягай, и борони.

Ушло всё в прошлое, остались
Слова, что нету в словаре,
Они ни разу не менялись,
Как будто выжжены в коре.

Гряда горелая, Ставрово,
В лесах забыты Лом и Дор.
Ну как деревня без коровы?
Ну как без сосен старый бор?

Временщики, чем Русь-то пахнет -
Вы и не знали никогда,
Что без любви земля зачахнет
Ещё до Божьего суда.

Едва ли сможет возродиться
В трясину брошенный народ.
Кому кричать? Кому молиться?
Кто нас от бездны оторвёт?

* * *

Северный ветер морозы подкинул,
Южный ветрище пургу закатил.
Где ты, дружище, ты жив или сгинул,
Или, как все, развязал и запил?

Ветер, играя, нам лица скукожил,
Выбил из глаз затвердевшую соль,
И не поймёшь - то ли жил, то ли прожил,
И не найдёшь, где скрывается боль.

Если ты жив, отзовись, не молчи ты,
С ветром любым пару слов перешли.
Мы ещё в юности были убиты,
Но и тогда мы друг друга нашли.

* * *

Когда все женщины красивы,
Похоже, ты – в конце пути.
Ты на краю цветущей нивы
И хочешь вновь её пройти.

Подумай, стоит ли? С клюкою,
Согнувшись, кашляя, брести,
Стоять столбом перед рекою,
Просить себя перенести.

Чем берег тот тебе дороже?
Быть может, сослепу узрел –
Там силуэт стоит похожий
На ту, которой руки грел,

И провожал, и удивлялся, 
Что ей на свете равных нет,
И за подол её цеплялся, 
И целовал остывший след…

Но это – куст моргнул листвою,
Но это – пижма расцвела,
Тут встреча с истиной простою –
Не есть, не будет, но была.

* * *

Чёрный квадрат нам подбросил Малевич,
Скинул для дур и жлобов без границ,
Как бы король или голый царевич,
Как бы для умных, повёрнутых ниц.

Чёрный квадрат – это плоская плоскость,
А по углам в нём четыре угла,
Как бы вселенская мягкость и жёсткость,
Как бы кобзало начлы и начла.

Чёрный квадрат – центр мысли и вкуса,
Избранным дарит умильный плюмаж,
Как дикарям эти самые бусы.
Хочешь - и ты треугольник намажь.

* * *

Нет слов,
И музыки такой
Нам в утешенье не даётся,
Когда один обрёл покой,
Другой на свете остаётся.
Мир поделён на жизнь
И смерть,
На свет и тьму, на дух
И тело…
Мы гоним время, чтоб успеть
Свершить копеечное дело.
Смерть - это  факт,
Всё остальное -
Лишь наши домыслы, мираж,
Кино не очень-то цветное,
Не нами сделанный витраж.
И вот рассыпалась картина,
Осколки канули туда,
Где есть всему первопричина,
Где пропадаем без следа.
Забвенье. Тихий запах тлена,
В ограде - выцветший венок.
Прошла большая перемена,
А ты не выучил урок.
Сперва ползёшь,
Потом идёшь,
Затем бежишь,
В конце – лежишь.
И каждый так,
Без остановки
И без надежды убежать
От места, где тебе лежать
В рубанком скроенной обновке.
Земля, что сыплется на нас,
Не разожмёт своих объятий
И не упустит звёздный час,
И равнодушно ждёт проклятий,
И примет всех, кого родила,
И зарастёт травой потом,
Чтоб всё вокруг тебя забыло,
И лишь волчица ночью выла
И та - не ведая, о ком.
Всё в прошлом, будущее тоже.
И бесконечность вверх и вниз,
И сад небесный весь исхожен
Без разрешений и без виз.

* * *

Ты - по жизни бродяга,
            я – куст при дороге,
Жду, когда моя тень
            остановит тебя.
Не кустятся во мне 
            воробьи-недотроги
И нарцисс не цветёт,
            сам себя возлюбя.

Я от ивы, от вербы,
           от красной рябины
Волчьей ягодой сыт 
           и черёмухой пьян.
В марте, с талой водой, 
           у меня именины
И мне ветки пожмёт 
           прошлогодний бурьян.

Моя тень поредела –
           просто редкие пятна,
Унесённая ветром – 
           твоё естество.
Говорят, на земле 
           мы живём многократно
И когда-нибудь встретим
           своё божество.

* * *

Ты пахнешь ландышем, мой запах не изучен -
Топор не упадет, а ты не устоишь.
Тебе русалкой быть среди речных излучин,
Дыханием своим раскачивать камыш.

Корявою рукой цветы тебе бросаю,
Цепляюсь бородой за жадные кусты,
Беззубым ртом своим пугаю волчью стаю,
Чтобы могла идти, куда захочешь ты.

Я на пути твоем то дерево, то птица,
То гриб из-под листа, то муравьиный ком.
Хотел из колеи воды с тобой напиться,
Да заблудился вдруг на празднике твоем.

Пойду искать избу с куриными ногами.
Впервые в трех соснах дороги не найду.
Брожу, как человек, не прямо, а кругами,
И где-то потерял Полярную звезду.

* * *

Я провожать тебя не выйду,
                    Не окунусь в вокзальный шум,
Напоминающий корриду, 
Где чувства растерзали ум.

И ни отчаянье, ни слезы
Судьбу не в силах развести,
Лишь придорожные стрекозы
Мне боль помогут унести.

Я провожать тебя не стану,
У нас нет прошлого с тобой, 
Не крался месяц из тумана,
И не кричал нам козодой.

Я буду там, где бродят звери
И одиночество звенит,
Но никогда в другие двери
Меня никто не заманит.

* * *

Ты зря вернулась, зря приехала.
Следы полозьев замело. 
Земля дразнилась, небо – эхало, 
Нас время мигом развело.
 
Болезнь прошла. Заботы вечные –
Опять огонь в печи погас, 
И затерялись звезды млечные,
И в поле трудится Пегас.
 
Ты мне, наверное, привиделась, 
А я ношусь, как гончий пес,
Но не цветет, не пахнет жимолость
И съеден лошадью овес.

* * *

Сперва я был – слиянье клеток
Чудесной прихотью небес,
Из двух
Один случайный слепок,
Ещё не ангел и не бес.

Живой комок надежд и плоти
Для быта или бытия.
Ответ в конце пути найдёте,
Которым шёл не только я.

Да, я художник. Или был им.
Или хотел им только стать.
Не модным быть, а людям милым.
О том, что знаю, рассказать.

Вот и сейчас на небе факел
Луна зажгла чужой рукой.
И август звёздами заплакал,
И Млечный путь над головой.

И миллионы душ над нами
Когда-то живших на земле,
Кого заставили, кто сами
Разобрались в добре и зле.

И по-над вечностью бродили,
Неповторимый путь ища,
А им навстречу выходили
Жрецы кинжала и плаща.

Забыли люди, что земные,
Пусть даже важные дела,
Всего лишь вехи временные
И для червя, и для орла.

Ещё немало тайн природа
Нам не откроет много лет,
Создав меня и антипода,
Задав вопрос и скрыв ответ.

Опять зима. Метель и вьюга,
Пурга, буран и негде жить,
И небо серое с испуга,
Что голубым ему не быть.

Уж много лет по свету маюсь,
Ищу разгадку тайны той,
Не причащаюсь, не питаюсь,
Не чую камни под пятой.

И только ждёт меня дорога,
Развилки, тропы между скал.
Да медным отзвуком тревога,
Что я не то всю жизнь искал…

* * *

Нарцисс, склонившись над ручьём,
Свой лик прекрасный видел в нём.
Ручей своё изображенье
В глазах нарцисса лицезрел.
И каждый видел, что хотел –
Себя в зеркальном отраженье.

* * *

Луна до лужи снизошла,
Упала с неба
И перевёрнутой взошла
Горбушкой хлеба.

Луна и там, луна и тут -
Ах, отраженье.
И вместе врозь они плывут,
Как наважденье.

* * *

Меня совсем заворожа,
Стояла рожь стеною в поле.
С души отваливалась ржа,
Как будто долго был в неволе.

Я раньше выше ростом был
И не терялся в этом море,
По золотому полю плыл,
Его волнистой песней вторя.

А сквозь колосья, как полки,
Ультрамариновой бедою
Во ржи стояли васильки
И любовалися собою.

Рожь колосиста и густа,
Полна раздумия ржаного,
Безбожна эта красота,
И нет спасенья никакого.

От счастья жить, от зноя лета,
От сорняков, вон там, во ржи
Так хорошо в потоках света
И сладко так от «ностальжи».

* * *

Забежала тень за камень,
Свет – за ней, у камня лёг,
Та резной прикрыла ставень –
Рядом будь, но и далёк.

Свет всегда – граница тени,
На траве и на лице,
На ведущей вверх ступени,
И в начале, и в конце.

Тень то спереди, то сзади,
То короче, то длинней,
Тени нет в пустой тетради,
Появляется поздней.

Свет и тень, но мы-то знаем:
Есть ещё и полутень.
Чаще в ней и пребываем  -
Нам на свет тащится лень.

* * *

Я преломил в росинке луч,
И капля стала золотою.
И Бог огня из чёрных туч
Не посмеялся надо мною.

Без крыльев я над лесом взмыл,
И тень моя по кронам стлалась.
И всё, что в небе я любил,
Всё на земле теперь осталось.

Так между небом и землёй
От кочки к облаку, кочуя,
Давно пробитой колеёй
То ковыляю, то лечу я.

* * *

Я так и не стал твоим рыцарем верным,
Не дрался на шпагах в пивных и тавернах,
Мечом не рубился за честь своей дамы,
А ты не лечила увечья и шрамы.

Твой образ развеян по свету и тени.
Исчез меж прекрасных цветов и растений.
Он слился с дорогой, в туман уходящей,
Уже ничего и нигде не сулящей.

Я ржавую шпагу из ножен не выну,
К точёным ногам водопадом не хлыну,
Лет триста прошло, как я вышел из дома,
Чтоб молнию встретить - предвестницу грома,
Чтоб даму найти, присягнуть её чести,
По миру скакать чёрным призраком мести.

В истории где-то мы оба пропали.
И счастье скользнуло по лезвию стали.

* * *

Пра-душа моя не старится,
Тело дряхлое трясёт,
А оно  беззубо скалится
И стоит, а не идёт.

Был и формой и вместилищем
Покосившийся сосуд,
Местом лобным и судилищем,
Где дают и где берут.

Сколько выпито и пролито,
Сколько мусора на дно…
Утонуло в водах золото,
Раскудрявилось руно.

У души привычки странные,
Если выйдет – не войдёт.
Зря молитвы покаянные
И в тоске открытый рот.

Суть без плоти не кукуется,
Надо новое жильё.
Ветром с дождиком пакуется
Пропотевшее бельё.

* * *

А поймал тебя в сеть, золотая рыбёшка,
Чтоб желанья мои ты могла исполнять,
Чтоб, во-первых, нашла мне пропавшую кошку,
Во-вторых, чтоб рубаху могла постирать.

Ну, а в-третьих, хочу, чтобы жизни хватило
Дом срубить небольшой в окруженье берёз,
Чтоб старуха моя за него не пилила,
Чтоб заплакать я мог, пока в землю не врос,

А теперь уплывай, мне уха золотая 
Ни к чему ни тогда, ни сейчас, ни потом,
Да и дом ни к чему, мне хватает сарая
И крапивы крутой, что растёт за углом.

* * *

Кочевал я лошадью 
В глубине веков…
Над ковыльной площадью
Только рёв быков,
Окрики гортанные,
Жалкий плач ягнят,
Столкновенья бранные 
Вечностью звенят.
Степь идёт Великая
Впереди орды,
Всадники безликие
Встанут у воды.
Мысли, бегом рваные,
У воды замрут –
За рекой незваные
Чьи-то юрты ждут.
Беркут диким клекотом
Ковыли прибьёт,
Степь ответит рокотом,-
Реку перейдёт.

* * *

В тигровой шубе молчаливо
Вчера она ко мне вошла,
То трут искала, то огниво,
Чтоб искру высечь… Не нашла.

Иссяк источник вдохновенья,
(Перебежал тропу Косой),
И муза сразу стала тенью
Неосязаемой и злой.

Не может рифму отчеканить,
Слова собрать в красивый строй
И мысль небрежно заарканить,
И повести её с собой.

Там чаша полная, здесь – пусто,
Там бьёт струя, здесь – только звук.
Мы переходим на капусту
И прячем в шкаф стрелу и лук.

Что раз сломались, - не срастётся.
Не верь, что можно повторить
Хоть что-то … С этого колодца
Не будешь больше есть и пить.

Хотела Муза искру высечь,
Теперь саму её ищи:
Стих не сварить, сонет не выпечь…
Стирай старьё и полощи…