Четверг
27.07.2017
03:38
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 68
Интервью



Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Вдохновение

Геннадий СТРЕЛЕЦКИЙ (Банных)

Геннадий Стрелецкий (Банных), г. Петропавловск
КОМАНДА

Замер город 
холодный, угрюмый и тёмный,
Предвещая, 
как море и шторм и грозу.
Ну, а мы, 
как команда в пробитой подлодке,
За живучесть 
свою начинаем борьбу.

И укор 
тысяч глаз нам страшнее торпеды,
И отчаяние 
хлещет, как в пробоину смерть,
Но стоим мы 
командой с надеждой победы,
И уйти 
нам нельзя, и нельзя заболеть.

Ну, а город, 
как море, беснуется в шторме,
Дьявол 
сети плетёт, поднимая волну.
Все равно
  мы всплывём, и будет всё в норме
И увидим мы звёзды, 
ощутим тишину.

И усталость в глазах, 
и угрюмость в походке,
Еле ноги волочим 
в ночной тишине.
Никуда не уйдёшь - 
 мы  сегодня в подлодке
Или вместе всплываем, 
или вместе на дне.

Сквозь тревожную зиму 
нам снятся ночами, 
Как плывут пароходы 
по туманной реке.
И встречают друг друга 
одиноко гудками,
И разносится эхо 
в небольшом городке 

И нам снится покой, 
и уходит усталость.
И нам снятся глаза
 наших близких друзей.
Дотянуть бы 
до гавани, самую малость,
И упасть, 
распластавшись в тени тополей. 

Пролетел уже год,
 и дома засветились, 
И от глаз человеческих 
веет  теплом.
Ну, а мы, как и прежде, 
в единое слились,
И борьбу за живучесть 
по жизни ведём.

Февраль 1999 год.

ПАМЯТИ В. ВЫСОЦКОГО

На Ваганьковском в ночь 
замерзают берёзы,
И в сугробах  в мерцающей,
 бледной луне
Тихо шепчутся скорбные,
 прошлые «Звёзды»
Души павших героев 
в словесной войне.

У берёз в стороне, 
под сугробною сенью,
В отголосках ночной 
гробовой тишины
Бениславской в любви 
признаётся Есенин
И в который уж раз
 преподносит цветы.

Ну, а там, у церковной 
морозной хоромы
Голос сиплый разит
как из дула навзлёт
Это тот же Высоцкий,
как и прежде нескромный,
Он вернулся «Звездой», 
прекратив свой полёт.

Он, как будто бы жив, 
он, как прежде, в угаре,
И душа его рвется 
от земных будто мук.
Он кричит: «Ну-ка дайте дорогу 
коню и гитаре»
Он в обнимку с крестами, 
и метель ему друг.

И хрипит, надрываясь, 
молча гнутся берёзы.
«Не  дрожите в коленках, 
и не бойтесь вдвойне.
Души светлых людей 
превращаются в звёзды,
И вам всем выбирать, 
как прожить на земле».

 «На Ваганьковском много 
людей положили:
Кто задушен в  застенках,
 кто молвою убит…
Так уж есть. И давно, 
 на просторах России
Сколько нас без крестов 
и без славы лежит».

Вновь штормит наши души, 
и дрожит чьё-то тело,
Ты, Россия, не плачь, 
ведь вопрос не в тебе.
Умереть за тебя - 
это плёвое  дело,
Ведь живые герои
 живут как в дерме?

В новогоднюю ночь 
над Ваганьковским звёздно
И живым, нам, поэты 
освещают свой путь
Чтобы всех уберечь, 
как бы не было  сложно
От молвы негодяев,
 от их слов, будто пуль.

Январь 1999 г.

ГИБЕЛЬ ТИТАНИКА
       Айджанову Ю.Б.

Заштормило опять, 
и в душе моей ночь,
В голове моей звуки
 мелодии старой,
И в глазах моих мать,
 молодая, как дочь,
Встала вдруг у окна 
с семиструнной гитарой.

«Успокойся, сказала, 
не настал ещё час,
Отдохни, 
ты устал от скитаний».
И, как в детстве, гитара 
начинает рассказ, 
Как разбился об айсберги 
лайнер «Титаник».

Не кори себя, сын, 
и не бейся об лёд,
Равнодушных по жизни 
не разбудишь слезами,
И когда наступает 
в душе гололёд,
Ты мелодию эту 
наполни стихами.

Приласкает тебя 
степь просторная вгладь, 
И не будет 
душевного бреда,
И не выстрелит в грудь 
офицерская рать,
Что сгубила в те годы 
бесславно так деда…

Тех времён не вернешь, 
не вернёшь и ту честь,
И людей не поднимешь 
надёжных и верных, 
Сын, не надо в ушедшее 
распылять свою месть,
Всё рассудит Аллах, 
как бы не было скверно.

Сын, забудь обо всём 
и избавься от мук,
И грустить вообще
 об ушедшем не надо.
Не вернёшь кораблей,
 что в бушующий шторм
Разбивались об айсберги
- глыбы «Карлага».

Сын, забудь обо всём,
 выйди в степь и вздохни,
И она тебя небом
 широким обнимет.
Честь и разум - навечно 
твои корабли,
И, когда заштормит,
 их никто  не отнимет.

И я кинулся в степь, 
как сорвался с цепи,
Потерять свою мать, 
будто вновь опасаюсь,
И в зелёное море
 бескрайней степи
Мать уходит с гитарой 
Спокойно, как парус.

Февраль 1999 г.

Б.И.В.
СМЕРТЬ СОЛДАТА

Заглянула печаль в окно.
Мне  принёс почтальон письмо:
Умирает от ран солдат, 
Что вернулся с войны назад.

И в избушке на два окна
На столе лежат ордена.
Он берёт их сухой рукой,
Он как будто собрался в бой

В бой последний, но лишь один.
В сорок пятом он брал Берлин, 
И его очумелый взвод
Уж давно под землёй залёг.

И стоит на столе стакан,
Водки русской всего сто грамм,
И лежит на стакане хлеб, 
Словно минуло много лет.

Ну, а взвод его - будто живой - 
Молодые ребята в ряд.
Не вернулись они домой, 
И тяжёл их последний взгляд…

Не спеши, старина, постой!
Ты успеешь в последний бой.
Я на крыльях к тебе лечу,
Я с тобою всплакнуть хочу.

Вспомним тех, кто ушёл тогда.
И за тех, кто ещё живой,
Выпьем водки с тобой до дна.
Ты прости нас всех, рядовой.

Май 2000 г.

В.А.
СТАРШИЙ БРАТ

Оркестра тягостные звуки,
Людей понурый, тусклый взгляд.
Как долго были мы в разлуке,
Мой старший брат, мой старший брат.

Мы находились где-то рядом.
Мы в параллелях жизни шли.  
Нас разделяли хмурым взглядом
Той жизни тёмные дожди.  

Настойчивая память с болью
Не приукрасила тех дней,
Когда бежали мы по полю
За стаей белых журавлей.

Тогда нам просто всё казалось, 
Как небо звёздное в ночи.
И сонную преодолев усталость,
Мы все мечтали, как могли.

И в памяти как отголоски
Тех дней проходит череда.
В лугах туманные полоски,
Седого позднего утра.

Ты в жизнь влетел - и нараспашку
Так правды жаждал полной, всей.
Тебя хлестали на отмашку,
Но снова ты тянулся к ней.

И, словно штурмовик упрямый,
Ты, в виражах к своей судьбе
В январь холодный, будто пьяный,
Не вышел в утро из пике.

И я такой же, жизнью ранен.
Крутя немыслимый вираж,
Шепчу замёрзшими губами:
«Мы встретимся в других мирах»

К судьбе, как к боли  привыкая,
И веря Богу, не себе,
Не знаю я, пока не знаю,
Но должен выйти из пике.

Я не отдал долги и связан.
И, как бы ни щемила боль,
Но выжить, выжить я обязан, 
Прости, мой брат, покой с тобой. 

Декабрь 1999 г.

УХОДЯТ НА РОССИЮ ПОЕЗДА

Уходят на Россию поезда,
В глазах лишь остаётся след оконный.
В душе исполосованной - тоска
По Родине далёкой отчуждённой.

Уходят на Россию поезда,
И стук колёс, как выстрелы в затылок.
И страх, что не вернёмся никогда,
В глазах усталых нет былых улыбок.

Россия, ты опять в бреду -
И не до нас, тобою брошенных когда-то.
Хмельные мужики тебя ведут,
Все в прошлом, настоящее не свято.

Людей твоих, как пьяною рукой,
Судьба опять по свету раскидала.
И не найдут они себе покой.
Их души ночью бродят по вокзалам.

И мы, кого с добром ты посылала,
Доверчиво, в надежде много лет.
Оплёванные, бродим по вокзалам
В надежде получить к тебе билет.

В чём ты грешна, усталая Россия?
От вечных склок, разборкам нет конца,
Мы на руках тебя всегда носили
И не снимали с головы венца.

Мы не чужие, мы твои, Россия!
Нам нет покоя на другой земле,
Мы на руках тебя всегда носили,
И молча носим, только лишь во сне.

Уходят на Россию поезда,
Ночных их окон душу греет свет.
Мы всё равно вернёмся, но - когда
Пришлёшь по почте проездной билет.

Июль 1999 г.

А.Б. и  А.А.
           АЛМА

Домбры загадочные звуки,
А вширь - ковыльная волна.
Алма в степи, раскинув руки, 
Бежит навстречу, как весна.

Войны весна, погон полоски,
Морщины броской борозда,
Всё в памяти лет отголоски,
Их улетевших череда,

И юрта белая в степи,
Незаживающая рана.
С бездонных глаз я лето пил,
Слезу росы, строку Корана.  

Шептали губы: «будешь жить».
Глаза, тоскливые, как осень,
Дождь барабанил с красных жил
В мою белеющую проседь.

Не возвращай меня, Алма.
Смерть выживает - это чудо.
Другим пришёл я ведь оттуда,
Где жизнь, как вечная тюрьма.

А здесь, всё тот же синий шёлк
И в небе гонит ветер встречный.
Алма, хромым я долго шёл
С тобою чтобы встретить вечность.

Декабрь 2000 г.

ДРУГУ
            Ильяшеву А.

Прости мой друг, и без обиды,
Давно не видел сердца шрам.
Скажи ты, сколько в жизни видел
Нечеловеческих - суть драм?

Копая хлам людской и горе,
Ты справедливости искал.
И на песке смывало море
Все замки, что ты рисовал.

Так просто людям помогая,
Ты сострадал и жил для них.
Иных судьба совсем другая -
За счёт несчастия других,

Живут, законы попирая –
Для них и ложь на небесах. 
Хоть не обрёл земного рая,
Чужая боль - в твоих глазах.

Когда ослаб, шакалов стаи
Кружили, подвывая всласть.
Друзья, гадливо предавали
Почуяв беспредела власть.

Но ты не пал и не согнулся,
Поднялся в рост и вновь пошёл.
Туда, откуда ты вернулся,
Искать того, что не нашёл.

И пусть тоскующий, прилежно -
В душе гражданский долг вершил.  
В степях завьюженных и снежных
Ты – прокурор, и честь души.

Декабрь 2001 год.

ПЕТРОПАВЛОВСКИЙ ВАЛЬС

В городе осень, молча склонились клёны ,
В парке воскресном  - оркестр духовой ,
В медленном вальсе в те давние годы
В сентябре  мы   кружились с тобой .

   Сколько лет прошло , сколько лет?
   Я давно так хотел этой встречи ,
   Догорали любви моей свечи .
   Ты из прошлого мой человек.

Бродят в аллеях влюблённые пары,
Кружатся листья  как дождь золотой ,
Кажется мне , что вчера мы расстались
И повстречались сегодня с тобой .

   Сколько лет прошло , сколько лет?
   Над Петропавловском  кружатся листья 
   И пролетают они словно птицы ,
   Нам оставляя  свой  призрачный след.

В улочках старых мы бродим устало,
Как на ковре по опавшей листве.
Северный город, ты наше начало.
И мы за всё благодарны тебе.

   Сколько лет прошло, сколько лет?
   Я давно так искал этой встречи
   И догорают любви  нашей  свечи …
   Ты из прошлого мой человечек .

Август 2001 г.

ВОСПОМИНАНИЯ

Старый парк опустел и кружится листва.
Старомодная осень танцует в  надежде.
По аллеям брожу, и шумит голова
Возвращаются дни в мою память, как прежде.
 
Уж прошло много лет без тебя, человек,
Ну, а память, как моря прибой.
Помнишь парк городской и оркестр полковой?
Как мы счастливы были с тобой!

Так сложилась судьба, и вернуться нельзя.
Не поднимутся вновь потускневшие розы
«Не грусти. Всё пройдёт» -  говорят мне друзья.
И тоскливо шумят в старом парке берёзы.

И когда наступают чередою невзгоды
В старый парк я, как в храм, каждый раз прихожу.
И стихает печаль, и проносятся годы,
И немое  кино возвращает меня в синеву.

Дорогой человек! Сколько лет, столько лет...
Возвращается память, словно моря прибой.
Помнишь парк городской и оркестр полковой?
Как мы счастливы были с тобой!

Декабрь 2001 г.

ГОВОРЯТ МНЕ ДРУЗЬЯ

Мне не верят друзья, что любовь существует на свете,
Говорят, философия жизни предельно проста.
Верю я в чудеса, и тебя повстречал  на планете.
После длинной зимы нас в любви закружила весна.

Говорят, что  не может по жизни такое случится.
Пролетели, как птицы  в бесшабашном задоре года.
И дождливый ноябрь, в твои окна давно уж стучится,
А ты ждёшь всё любви, будто в осень приходит весна.

Ну а мне всё равно, что бы мне в эти дни ни сказали.
Я с ухмылкой молчу и счастливые прячу глаза.
Невозможно в словах передать, если б только вы знали,
Как прекрасно, когда, в ваши окна стучится весна.

Мне не верят друзья, что любовь существует на свете,
Говорят, философия жизни предельно проста
Ну, а мне наплевать, потому, что на этой планете
Иногда и зимой в наши окна стучится весна.
 
Май 2001 г.

ВЕСЕННИЕ ПЕЙЗАЖИ

Заглянуло солнышко в окно,
Шумно воробьи с берёз спорхнули.
И пришло весеннее тепло
После снежной и холодной бури.

А в лесах белеющих берёз
Снег искрится и на солнце тает.
И глаза счастливые до слёз 
У детей, что во дворе гуляют.
 
Птицы радостно щебечут за окном.
И деревья словно оживают.
Вновь приходит свежесть в старый дом
И в апреле вдруг запахло маем.

Апрель 2002 года

ОТЕЦ

Здравствуй, отец! 
                Я вернулся с чужих берегов
Весь седой и усталый, с глазами как зимние воды.
И сказать так хочу, но, похоже, что нет таких слов,
Что души теплоту возвращают в ушедшие годы.

Изменило нас время, мы сегодня все разные стали
Я пришёл на погост, молчаливую нежность тая
За рекою наш дом, ты построил его, как мечтали
Он такой одинокий, как в жизни сегодня и я.

Здравствуй, отец! 
                        Я вернулся и молча стою.
С фотографии взгляд твой как будто с укором.
Ты прости нас, прости, что не грели мы душу твою,
Когда был ты живой и был шумным наш дом под угором.

Покосился тот дом, и живут в нём другие уж люди.
Во дворе голоса не похожи на наши совсем.
Видно счастья того никогда уже больше не будет,
Но души теплота твоя  веет от старых бревенчатых стен.

Здравствуй, отец! 
                   Я, как будто в обличии другом,
Весь седой и усталый с как зимние тёмные  воды.
Всё чужое вокруг, но стоит  наш бревенчатый дом
И окошки – глаза твои смотрят сквозь долгие  годы.

Август 2002 года

КОМБРИГ

По дорогам кресты. И метель, будто с горя,
Заметает следы, поднимая слежавшийся снег
И мне вспомнилось вдруг, как в пургу уходил от конвоя
Синеокий комбриг и по кличке «Отчаянный зек».

Обложили, как волка, флажками погоны
А собаки неистово рвутся с цепей.
И подумал комбриг: «Не поднять мне уже батальоны
Чтоб в последнем бою отомстить за жену и детей».

И подумал комбриг: «Почему так случилось?
Мы победу несли на усталых от горя плечах
И в награду за всё, нам такого ни разу не снилось,
Оказались мы вдруг, как народа враги, в лагерях».

Пролетела вся жизнь, как немое кино.
И цветы, и любовь, и война, и разлуки.
И оркестр полковой отзвучал уж давно,
И влажнеют глаза от обиды и муки. 
 
И комбриг развернулся на встречу погоне
По привычке хрипел: «Батальоны - огня!»
И спустились с небес тёмно-синие кони.
Он ушёл навсегда, голубыми глазами искря 

По дорогам кресты и метель, как в испуге,
Заметает следы проходящих машин.
Колыхается болью моя память о друге
Что вчера уходил, как комбриг, от погони один.

Этот ад на земле, не придуманный нами,
Не придумали мы стаю гончих зверей. 
Они снова глядят отупело глазами- флажками,
Догоняя в пути уходящих от горя людей.

Ты прости нас, комбриг, нашу слабую память,
Что не знаем ни званье, ни имя твоё.
Мы как будто в войне и как будто ты с нами…
На дорогах кресты, на дорогах сидит вороньё.

Апрель 2000 г.

СТАРИК

В храме ладана синий дым.
У иконы согнулся старик.
От потухших его седин 
Отражается солнечный блик.

«Помолюсь за тебя, сынок,
Что бы жизни черпнул сполна,
Чтоб в людском океане дорог
Не разбила твой парус волна.

Я не видел давно тебя.
В перекличке вёсен с ума  
Я схожу, нищетой трубя,
Что не едешь, и нет письма.

Приезжай, жить устал ведь так!
На попутных ветрах скорблю.
Верю - жив, дай мне просто знак,
На ответное слово – люблю. 

Я молюсь всё о том, сынок,
Чтобы долго ты жил, был богат,
Пусть хранит Бог. Хоть я занемог,
Не потух в ожиданьях мой взгляд.

Приезжай, я устал так ждать!
Развалился приют твой и дом,
Но твою я храню кровать
И тепло нам будет вдвоём. 

Храмы – совесть, как выселки.  
Куполов золотых не счесть,
Где, согнувшись, стоят старики,
Как укор нам в забытую честь.

Январь 2002 года

НЕ СОТВОРИ СЕБЕ КУМИРА

Не сотвори себе кумира,
Не упивайся силой всласть.
Когда-то проданная лира
Так часто восхваляла власть.

И воспевала  кровопийца,
В захлёб лизала сапоги,
Она как заказной убийца
Травила души и мозги.

Плечом, прижавшись к голенищу
Хозяина, а люд и быт -
Ходили в след, под пепелищем,
Людских страданий и судьбы.

А тех, кто говорил «очнитесь» 
От наважденья злого сна -
Душил от власти очернитель 
 Высоцкого и Шукшина.

Лишь перекрасившись из красных -
В День памяти, их скорбь-слеза, 
Как шок самих, пронзила гласно,  
Ответно, правды словеса.
 
Не сотвори себе кумира,
Не упивайся силой всласть.
Сегодня сгублено полмира -
За популярность, деньги, власть.

Изменчива так их природа 
На бицепсы и кошельки.
Дебилобритая вновь мода 
На «деловые» узелки.

Не сотвори себе кумира,
Душ дьяволу не продавай.
Искусству преданная лира – 
Не сотвори себе кумира,
Живи божественно – вот рай.

Февраль 2003 г

ХАСЕН - одинокий всадник

Степь моя! Я пред тобой какой я есть
Поникший от потерь и состраданий.
Людского горя на земле не счесть
И мне сполна пришлось, без ожиданий.

Я так спешил, я в жизни так спешил
На белом скакуне в рассвет степной.
Детей своих лелеял и растил
И был не за горами, дружный Той.
 
Работал на износ и было много сил                               
Я загонял усталых лошадей.
Тебя я, степь, как женщину любил
Но больше я любил своих  детей.

Я не боялся ни каких преград
Напорист был  в прошедшей жизни той.
Ты показала всем багровый мой  закат
Покрывшись молча белой простынёй.

Я так мечтал, я так спешил
Хотелось жизни песню долго петь.
И тех, кого  безудержно любил
Ты отняла загадочная степь.

И вот теперь я одинокий всадник
Без стремени, без белых лошадей.
Померкло все, со мной ночные звёзды -
Глаза моих потерянных детей.