Вторник
26.09.2017
12:30
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 68
Интервью



Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Вдохновение

Василий КОЛИН

Васий Коин г. Петропавовск
А. Пушкину и М. Жумабаеву

Два поэта –
          две судьбы.
Не уйти им от погони.
Божья матерь на иконе –
Слёзы капают в гробы.  
Сани.
       Речка.
              Пистолет.
Секунданты
         в чёрных шляпах.
Свечи.
       Ладан. 
           Хвойный запах.
В промежутке сотня лет, 
А по сути – целый мир: 
Одиночка,
          лагерь, 
                  вышка
И, почти ещё мальчишка,
Синеглазый конвоир;
На допросах яркий свет,
Протокол в советском стиле…
Приговор остался в силе                          
И могилы даже нет.

На рябинах словно кровь
Самых лучших,
                  самых смелых.
Камень памятников серых –
Благодарность за любовь,
От которой вьётся нить
К языку, 
                 жене,
                           отчизне…

Им вполне хватило жизни,
Чтоб не зря её прожить.    

АСТАНА

Стелет осень из листьев постель
Для грядущей холодной царицы,
И кружит золотая метель
Во дворах казахстанской столицы,
Где торжественный солнечный свет
Отражается в зеркале окон.
На изломе серебряных лет
Я влюбился в тебя ненароком.

   Пусть гордится по праву страна
   И любуются гости тобой.
   Город будет всегда молодой -
   Астана, Астана, Астана!

Различаю на вкус и на слух
Все оттенки целинного края.
Непокорный акмолинский дух
Породнился с душой каравая.
На квадраты твоих площадей
Покормиться слетаются птицы.
Очень много хороших людей
Встретил я в казахстанской столице.

    Пусть по праву гордится страна
    И любуются гости тобой.
    Город будет всегда молодой -
    Астана, Астана, Астана!

    Пережили мы красный кошмар
    И трагедию страшного джута...
    Листья падают на тротуар,
    Шелестя, как в кармане валюта.
    Мне навстречу шагает народ -
    Евразийские милые лица.
    По весне, когда степь зацветёт,
    Я вернусь, чтобы снова влюбиться. 

Пусть по праву гордится страна
И любуются гости тобой.
Город будет всегда молодой -
Астана, Астана, Астана!   

 * * *  
Степь начиналась от воды –
Гласит один из многих мифов.

В цивилизацию Орды
Перетекла культура скифов,
Где обручальное кольцо 
И после смерти не снималось.

Моё скуластое лицо
Мне от кочевников досталось.
Ещё – свободой дорожить
И завоёвывать парижи…

В Европе тоже можно жить,
Но Азия – по духу ближе.
Имея свой менталитет,
Я не слыву за иноверца.

Здесь много воздуха 
                   и свет
Со всех сторон сочится в сердце.   
                                                                           
                                                              
НЕ ПОЙМАННЫЙ – НЕ ВОР

Допустим, вы чего-нибудь украли
И потихоньку спрятали в оффшор.
До той поры, пока вас не поймали,
Вы будете: не пойманный – не вор.

Допустим, вам партнёр не нужен в деле,
И кто-то вдруг ему погасит взор.
До той поры, пока в тюрьму не сели,
Вы будете: не пойманный – не вор.

Допустим, вы не платите налоги,
И финагент за вами, как танцор.
До той поры, пока суды не строги,
Вы будете: не пойманный – не вор.

Допустим, вас избрали в депутаты,
И мордобой теперь – не перебор.
До той поры, пока в ходу дебаты,
Вы будете: не пойманный – не вор.

Допустим, вы уже не местный даже –
В том плане, что махнули за бугор.
До той поры, пока такая лажа,
Вы будете: не пойманный – не вор.      



РАССТРЕЛЯННЫЕ ДЕТИ

 Школьникам Беслана, павшим 
от рук бандитов, посвящается

Как тяжко жить на этом свете,
Когда всё можно палачам. 
Ко мне расстрелянные дети 
Приходят плакать по ночам.
Их стон и жалобен, и страшен,
Как месть заклятому врагу.

Несостоявшихся сограждан
Я успокоить не могу.

Как тяжко жить на этом свете,
Где сны похожи, как в бреду.
Ко мне расстрелянные дети
Несут недетскую беду.
И от неё – куда деваться!
И явно груз не по плечу.

Я разучился улыбаться
И научиться не хочу.

Как тяжко жить на этом свете
И верить пламенным речам.
Ко мне расстрелянные дети
Приходят в гости по ночам.
Дрожат их маленькие тени,
На ранах кровь, как бахрома,

И от церковных песнопений
Схожу я медленно с ума.

Страна, распятая на плахе,
Другую вряд ли где найду.
Живу в смирительной рубахе
На этом свете, как в аду.

РУСЬ

Благолепная и окаянная,
Иногда вороватая – пусть!
Горемычная, рваная, пьяная
Мать моя – величавая Русь.

Мягкотелая, глупая, добрая,
Удавиться готова за грош,
В морду битая, сильная, гордая,
Умиравшая часто за ложь;

Неподкупная Русь и продажная,
С чистым взором на грешном лице,
Благородная, подлая, страшная,
На иконах в терновом венце;

Необузданная, гениальная,
Расточавшая воду в пески,
Крови жаждущая, аморальная,
Волком воющая от тоски;

Искалеченная и бесхрамная –
На соборных крестах вороньё,
Ты в судьбе моей самая главная,
Моё счастье и горе моё. 

ПАСХА

Счастье, не замеченное нами,
Образы давно минувших лет.
Кофточка весёлая на маме,
И струится в окна чистый свет.

Крестит лоб соседка у порога,
На дворе шестидесятый год.

Люди от властей скрывали Бога:
Кто в душе, а кто-то – за комод.
Но в такие праздники, как Пасха,
Отступал в бессилии закон.
И глядела Богоматерь ласково
С чудом сохранившихся икон.
На столе раскрашенные яйца,
Хлебный запах вьётся у печи,
А ещё мне запрещали драться
И кидать собакам куличи.
Будто не грешившая ни разу,
По церквам святила их страна...

Доставали гости из-за пазух
Поллитровки красного вина.

Целовались, плакали и пели,
Вспомнив, кто войну, а кто арест.
Видимо,
       Тогда и я поверил,
Что Христос воистину воскрес.

ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ
                                          
Поклонюсь борозде, как праху,
Словно завтра – опять потоп,
И, порвав на груди рубаху,
Упаду в придорожный сноп.

От колючей ржаной соломы
Пыль набьётся в глаза и нос.
Хлебный запах такой знакомый,
Будто в этой соломе рос.

Тяжела на чужбине дорога –
От сумы шагал до тюрьмы.
В синем небе увижу Бога
И услышу Его псалмы.

Ой, ты, родина, мать родная,
Журавлиный, с надрывом, крик.
Нет на свете печальнее края
Даже в самый радостный миг.

И совсем задохнусь от боли
(Мы от жизни и боль берём),
Когда взгляд перекатной голи
Резанёт по душе косарём.    

* * *

Полюби меня, Родина, разного,
Незаслуженного полюби.
Безнадёжно запойного, грязного
Отогрей у себя на груди.

Без рубля и без грошика медного
За моей непутёвой душой,
Полюби меня, Родина, бедного –
Я и бедный тебе не чужой.

Полюби меня мелкого, страшного,
Не за что-нибудь, просто за так.
Потому что большого и важного
Полюбить сможет каждый дурак.

Полюби меня лгущего, низкого,
Недостойного высшей любви,
Как родного и самого близкого,
Как себя, чёрт возьми, полюби!            
                                                          
* * *
Пушистые ресницы,
Русалочьи глаза.
Грохочет колесницей
Весенняя гроза.

Она катает Феба
Дорогой огневой.
Огромный купол неба
У нас над головой.

Блестящая заколка
В каштановой косе,
А у меня футболка
Вся вымокла в росе.

Лукавить не по чину –
Всё будет высший класс!
Ты взрослого мужчину
Встречаешь первый раз. 

В конфликте поколений
И польза есть, и толк. 
Я с девичьих коленей
Срываю белый шёлк.
                                                 
Пророческим и вещим
Небесный гром гряди.
Влюбляюсь в юных женщин
И лето впереди.
                                                                                                                   
* * *                                                                                                     
                                         
Когда вокруг левкои пахли,
И гладиолусы цвели,
Дождя серебряные капли
Упруго лопались в пыли.

А мне под струями косыми
С восторгом пьяным до зари
Хотелось пятками босыми
Давить по лужам пузыри.

Да на себе хмельное тело
Душе нести одной невмочь...
Ты на меня, смеясь, глядела
Глазами, тёмными, как ночь.

Я лазил в сад к тебе на запах,
Ломая с треском городьбу.
Качала ель в мохнатых лапах
Мою дальнейшую судьбу.

Но быть счастливым не умея,
Растратил молодость в стогах.
Остались только горечь хмеля,
И вкус разлуки на губах.                                                                       
                                                                 
 ВСТРЕЧА

Мы пили вермут при свечах,
И шторы скрадывали звуки.
Лежали маленькие руки,
Как эполеты на плечах.

Живой луны неяркий свет
Касался пальцев невесомо,
Звучала музыка шансона
Из глубины ушедших лет.

Дым недешёвых папирос,
Шелка, струящиеся в кресле, –
И вместе с музыкой воскресли
Из памяти бутоны роз.    

Игрой рубинов ледяных
С шипов срывались капли крови –

Капризно вытянулись брови,
Глаза из-под волос льняных 
Мне всё сказали:
– Он не ты –
Тебя татуировки старят;
Колючки девушкам не дарят!

И в ноги брошены цветы.

Я стебли тонкие собрал,
Нисколько взгляду не поверив.

Разлуку вечностью измерив,
Любви к тебе не растерял,
Не опустился, не зачах…

Благодаря случайной встрече
Мы на двоих делили вечер
И пили вермут при свечах.

                                                                                  
* * *

Я дал монетку побирушке,
Хотелось больше, но – увы.

Какой-нибудь незлой старушке
Медь в шапку сыпали и вы,
И мимоходом забывали,
Не тратя зря душевных сил.

Вы откупались от печали,
А я её себе купил.

За полустёртую копейку
Я приобрёл тоскливый взгляд,
Унылый сквер, а в нём – скамейку,
И люди старые сидят,
Как будто птицы в непогоду,
Уйдя в тепло воротников,
А проходящему народу
Плевать на этих стариков.

И если вдруг Беда и Немочь
Собою обозначат путь,
Горстями им кидайте мелочь –
Они вернут
            когда-нибудь.     

* * *

Густая тень сосновых лапищ
Да голоса различных птиц.

Как много есть у сельских кладбищ
Крестов без надписей и лиц,
А то и вовсе без ограды...

Под колокольный перезвон
Сюда приходят плакать бабы,
Неся в кошёлках самогон.

И часто можно видеть спину
Среди кладбищенской травы,
Где крест, объятия раскинув,
Приемлет исповедь вдовы.

И кажется, что добрый кто-то,
Витая в дебрях лапухов,
Крадёт из бабъего отчёта
Опасный перечень грехов.
                                                 
ЧЁРТОВ КАМЕНЬ

Непогода укрылась в рамень,
Заблудилась в сосновых стволах.   
Над верхушками – Чёртов Камень,
Далеко не простая скала.
Что-то манит сюда и манит
В обомшелую мрачную высь,
Где порой сквозь иголки глянет
Мне в лицо желтоглазая рысь,
Или, хлопая шумно, филин 
Пролетит надо мной, словно рок.

Лес на запад почти не спилен,
Зато выпилен весь на восток.

Всякой власти уже не веря,
Навидавшись и горя, и слёз,
Я боюсь превратиться в зверя
И уйти от людей на утёс.
А остаться не так уж просто – 
Искушает мне душу бес.

И живу я с занозой острой,
Пропадаю, как спиленный лес. 
                                                
* * *

Она летала на метле,
А по ночам – купалась в речке.
Губной помадой на стекле
Писала глупые словечки;
Вплетала в косы серебро,
Носила платье из тумана,
А если верила в добро,
То натурально – без обмана.

Хоть по годам ещё юна,
Среди подруг считалась ведьмой,
И знала это,
Но она
Старалась быть не очень вредной.

И перед нею в небесах
Лежали все богатства мира,
Пока не встретила в лесах
Голубоглазого вампира.
В любовь, как в омут с головой, –
Потом её спасти пытались…

Вампир – давно живёт с другой,
От ведьмы – косточки остались.