Среда
22.11.2017
12:27
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 68
Интервью



Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Вдохновение

Владимир ГУНДАРЕВ

Владимир Гундарев
НА ЗЕМЛЕ АБАЯ

Его неугасимая звезда
сегодня озаряет наши лица.
И мы с тобою вновь придём сюда
Великому Абаю поклониться.
Нам, взяв мечту крылатую в друзья,
Творить, прилежно музу постигая,
И всё-таки постичь, постичь нельзя
всей глубины и высоты Абая.
Степной печальник верил:
В отчий край
Придёт пора счастливого восхода.
В стихах и песнях 
Выразил Абай
Дух своего любимого народа.
В его стихах естественно сплелась
Рождёнными в огне души словами
Восточная затейливая вязь
С российскими простыми письменами.
Историей бессмертье суждено:
Ему всегда быть гордостью и славой,
по праву «мысли золотой дано
Блистать стиха серебряной оправой».

* * *

Степи 
    покорялись только верным,
кто душою 
    новосёлом стал...
Эту землю 
    поднимали 
             нервы,
там, 
    где не выдерживала сталь.
...Выдыхались 
    трактора и плуги,
гул моторов 
    в ковылях дрожал...
Эту землю 
    поднимали 
             руки, 
вынянчив 
    здесь первый урожай.
...А в палатках 
    стылых не согреться, 
у буржуйки – 
    тесный полукруг...
Эту землю 
    поднимало 
           сердце, 
если руки 
    опускались вдруг.
... Не было 
    героев семижильных,
Но, как песня, 
    ладился совхоз...
Эти земли 
    поднимались жизнью 
тех, 
    кому дожить не довелось.
В дни 
    целинного двадцатилетья 
это всё 
    припомнилось и мне.
Юность 
    поднимала земли эти, 
зрелость 
    обретая на земле.

У ПАМЯТНИКА  САКЕНУ СЕЙФУЛИНУ в ЦЕЛИНОГРАДЕ

Раскрыта книга мраморно-весомо.
А взгляд за горизонты устремлён.
Что видит председатель Совнаркома
В багрянце расцветающих знамён?
О чём поэт мечтает дерзновенно,
Какие чувства наполняют грудь?
А может быть, Сейфуллину Сакену
Воочью виден весь «Тернистый путь»,
Как ветром революции железным
Охвачена вокруг степная ширь?
Не звуки ли «Казахской Марсельезы»
Рождаются в огне его души?

А может, гордо вознесённый в просинь,
Грядущего прекрасный облик зрим?
Не образ ли высокий «Альбатроса»
В миг вдохновенный сердце озарил?
И отчеканив строки «Советстана»,
Страны великой искренний певец,
Он пламенную веру неустанно
Несёт сквозь время до людских сердец.
Бессмертными твореньями своими
Он в благодарной памяти живёт.
И в Книге Жизни 
               есть Сакена имя, -
Его вписал признательный народ.

Я ЗДЕСЬ ЖИВУ

В полях растоплен жёлтый воск...
А может, это снится?
Я поднимаюсь в полный рост –
У самых глаз пшеница.
В колосьях – зёрнышко к зерну –
Все воедино слиты.
Они теперь войдут в казну,
Как золотые слитки.
Ложатся с хрустом на стерню
Тугие эти стебли.
Ну как словами объясню
Я связь свою со степью?
Скользят комбайны по жнивью,
По золотым разливам.
Я здесь не просто так живу, -
Живу, чтоб быть счастливым.
Я, словно колос, здесь окреп,
Земля со мною крепла.
...Как сладко проседает степь,
Тяжёлая от хлеба!

МОЯ «НИВА»

Боюсь остаться не у дел,
На лучшее надеясь.
Давно я взял себе надел –
Как истый земледелец.

На эту блажь себя виня,
Смирённо-терпеливо
Я двадцать лет день ото дня
Возделываю «Ниву».
Чтоб крепли творчества ростки,
Под зорями покоясь, -
Выпалываю сорняки,
Лелею каждый колос –
Труда усердного венец –
И до сердечной боли
Я пахарь, сеятель и жнец
На этом скромном поле.

Пусть борозда, что вдаль ведёт,
И не всегда прямая –
Двенадцать урожаев в год
Ссыпаю в закрома я.

Заботы тяжкие гнетут,
Но утишаю страсти:
Ведь мой простой крестьянский труд
По духу – христианский.

Хлеб сущий – голова всему
Под необъятным небом.
Судьбой причастен я к нему – 
Кормлю духовным хлебом.

Не отвожу от ветра лоб,
Не опускаю плечи.
Ведь я трудяга-хлебороб
На ниве русской речи.

Познав и радость, и беду,
Когда-нибудь покорно
На этой пашне упаду,
В горсти сжимая зёрна.

* * *

Пустое слово – канет в пустоту.
Над ним вода забвения сомкнётся.
Ни чья душа в ответ не встрепенётся:
Пустое слово – канет в пустоту.
Пустое слово –
Словно пустоцвет.
Пустому слову –
Суждена пустыня.
Найти б слова не громкие, простые,
Но чтоб в них
Магический был свет.
И если сплавит чуткая душа
В единое и боли, и восторги, -
Она любви созвучия исторгнет –
И отзовётся каждая душа
Прекрасной первозданностью своей,
И эхо понимания по кругу
Пойдёт легко,
Пойдёт от друга к другу –
И, значит, новых обретёшь друзей.


КРИЗИС

Обман. И ложь. И суесловие.
Лицом себя мнит жирный зад.
Нас разделили на сословия,
Как сотню лет тому назад.

Рать хитроумная, лобастая
Всё просчитала наперёд,
Себе богатства заграбастала,
Ни с чем оставила народ.

И потешаются хозяева
Газет, заводов и земли
Над простаками и раззявами,
Что их вкруг пальца обвели.

А толстосумы – сливки общества,
Его опора и оплот.
Порою в прошлое мне хочется –
В нём было всё наоборот.

Богач и нищий разве сблизятся?
Поймёт голодного гурман?
Безнравственность – основа кризиса,
Где нищий духом, там обман.

А льстивая интеллигенция
Властям заглядывает в рот,
Как будто этим индульгенции
На безгреховность обретёт.   

Пора признать, хотя бы скромненько
Пред белым светом и Творцом, 
Что рыночная экономика –
С нечеловеческим лицом.

                    16 апреля 2009 года
   
БАХ

Пусть под истрёпанным камзолом 
      не новая рубаха,
Но стынет гордая усмешка 
      на выпуклых губах.
Да, нет богатства и монет 
      у органиста Баха,
Но кто здесь более велик,
      чем сам сутулый Бах?!
В пустых карманах лишь звенит 
      утерянная нота.
Ах, вот она, давай сюда, 
      давай её сюда!
Пусть, вознесённая в зенит, 
      она пронзит кого-то,
Да так, чтоб все вы пали ниц 
      пред богом, господа!
- а кто здесь бог? 
      Не сам ли Бах?
- Он нищее семейство 
      способен музыкой кормить,
А не насущным хлебом. 
      Зато – звучит!
И как звучит! 
      Торжественная месса.
Гудит готический хорал 
      под присмиревшим небом...
О, как неистова душа 
      больного Иоганна,
Он стаи нот, как птиц в полёт, 
      поспешно выпускает.
Он не отходит день и ночь 
      от своего органа,
Вокруг промозглая зима, 
      а он – как свечка тает.
...Я возле памятника здесь 
      неслышно постою...
Разносит лейпцигская ночь 
      звёзд медленную вьюгу.
И у конторки примостясь, 
      почти что на краю,
Усталый и счастливый Бах 
      дописывает фугу.

ПОДСНЕЖНИК

Сосульки – как серебряные шпоры –
Звенят и звонко колют тишину.
Разинув рты и отодвинув шторы,
Глазеют окна, слушая весну.
А в вышине – весёлый белый прочерк,
И суесловят шумные грачи.
А солнце взбунтовалось и хохочет,
Как струны, натянув свои лучи.
Весна бока на солнцепёке нежит,
Качают ветры по степям апрель.
Вот тоненький и зябнущий подснежник,
Хмелея, пьёт болтливую капель.
А выпадет не скоро отогреться
Подснежнику в полуденном дыму.
Но он весне поверил чистым сердцем –
И я чуть-чуть завидую ему.


ВЕСНА ПРОХОДИТ ЧЕРЕЗ СЕРДЦЕ

Живу взволнованностью вешней,
Восторгом мартовской капели.
И я, как тот скворец в скворешне,
Хочу запеть, чтоб все запели.
Ручьев серебряное скерцо
Звенит в душе моей рассветной,
Весна проходит через сердце
Аккордом радостного ветра.
Вселился в улицы азарт,
Ишим задиристо грохочет.
В твоих распахнутых глазах
Смеётся синий колокольчик.
До зорь горячих не усну,
Твоей улыбкою измучен.
Дарю тебе мою весну
Не для любви – на всякий случай…


    ☼ ☼ ☼
          
Пусть отпели давно 
        для меня соловьи
И кукушки уже 
        не считают года мне.
Всё равно я живу 
        на планете Любви –
Вопреки предсказаньям 
        и разным гаданьям.
Мне пора бы утишить 
        порывы свои, -
Вот и сердце в надсаде 
        даёт перебои.
Только жить не могу 
        без тебя, без любви,
Изнывает душа, 
        переполнясь любовью.
И над бытом меня 
        поднимает она.
А ровесники кажутся 
        мне стариками.
Мне любить не мешает 
        моя седина,
Да ещё я покуда 
        в ладу со стихами.
Шумной стайкой, вспорхнув, 
        унеслись воробьи, -
Так и годы мои 
        улетали за нами.
Всё равно я живу 
        на планете Любви,
Как молитву, шепчу 
        светоносное имя.


    ☼ ☼ ☼

Усталость – 
        от придуманного счастья.
Усталость – 
        от избытка ложных сил.
Устала голова Земли качаться
На тонкой шее 
         собственной оси.
Наивные устали незабудки
По-детски синим взглядом 
         в мир смотреть.
Устали петухи творить побудки,
Устали хрипло лаять псы из будки,
Устал закат 
         костром в душе гореть.
Долбить устала капля 
         грубость камня.
Устали звёзды щуриться 
         на нас.
Устали руки 
         говорить с руками,
Устала привечать 
         меня родня…
Всё это потому, что ты устала
Любить меня…

ЧЁРНЫЙ ЛАНДЫШ

Почему со мной не ладишь,
Нежный, хрупкий чёрный ландыш?
Почему проходишь мимо
Моего мужского мира?
Как меня заворожило!
Мне опасен поединок,
Вот раскрутится пружина…
Ну и пусть.
Мне всё едино.
Ты рукой другого гладишь,
Чёрный ландыш,
Чёрный ландыш.
Бродит рядом ветер мая,
Всё на свете понимая.
Только наших отношений
Он понять никак не может.
Ветер, ветер светлошеий, -
Ландыш мне всего дороже.
…Почему со мной не ладишь,
Чёрный ландыш,
Чёрный ландыш?


Я ВОРВУСЬ В ТВОЮ ПАМЯТЬ…

Я ворвусь в твою память,
          ворвусь в твою память.
Я, шальной и незваный, 
          не мил и не люб,
Чтоб потом, как обычно, 
          в безвестности кануть
И с собой унести 
          горечь терпких губ.
А на синих и гибких 
          дурманящих травах
Я хочу распластаться, 
          по-детски уснуть.
И хочу я впитать 
          ласку зорь небывалых,
Глаз открытых твоих 
           родниковую суть.
И тогда мне земля 
           не покажется тесной.
Я тебе, ошалелый, 
           сейчас говорю:
Подари, подари 
           лебединую песню
Неуклюжему мне,
           Журавлю…


ЗИМОПИСЬ

Мимолётная летопись лета
Вновь природою завершена.
И открылась в прозрачность света
Ширина,
Глубина,
Вышина.
В яркой ярости света
                однажды
Обнажается свято душа.
И работы желанная жажда
Вновь до кончиков пальцев дошла.
Это значит – ещё уцелели
Чистота и любовь у меня.
Начинается, как исцеленье,
В мире зимопись – радость моя.
Лишь хорошее помнится в прошлом,
Ясность будущего видна.
И в груди после первой пороши
Незапятнанная белизна.
Я хочу, чтоб морозная свежесть
Наполняла мечты и дела,
Чтоб впустую не тратилась нежность,
Чтоб она неразменной была.
Чтоб коснуться души огрубелой
Руки мягкой метели могли.
Первоснега отрадою белой
Освящаются чувства мои.
…Вдохновенная зимопись всюду,
Отзывается сладко в груди.
Ощущение белого чуда,
Мимо сердца, прошу, не пройди.

  И…

…И стало терпко на душе
от чабреца весеннего,
И слово на карандаше
Дрожит от нетерпения.
И пахнут молоком земли
Туманы вязкие, тяжёлые,
И звёзды в небе зацвели,
Как одуванцы жёлтые.
И незабудки проросли
В хмельном нектаре дождика,
И набухает тень росы
В ладонях подорожника.
И этим так душа полна,
И кажется, и верится,
Что это
Ты, 
           а не луна,
Стоишь над целой вечностью,
И даже молодость моя
Как будто возвращается
И что вокруг тебя 
                 Земля,
Вальсируя, вращается…  


* * *

О жесть листвы
Тоскливый ветер
Всю осень бился напролёт.
Тогда-то вдруг тебя я встретил –
И стал значителен и светел
Мой миг,
Мой час.
И день!
И год…
Любви властительная сила
Сильнее осеней и зим.
Мои потёмки осветила
Ты робким пламенем своим.
Хочу я верить, что судьбою
Дарована ты не во сне,
Свет, излучаемый тобою,
Предназначается лишь мне.
Я бормочу невнятно строфы,
А в это время тайный взгляд
В неровном свете нервный профиль
Твой видит через листопад.
Твой абрис чётко обрисован,
Милы другим твои черты.
Но знай – касаньем, взглядом, словом
Во мне живёшь и правишь ты.

* * *
То смеюсь,
А то невесело,
То вдруг в хлопотах кручусь.
Обретаю равновесие
Я на проволоке чувств.

Только даже в равноденствие
Ночь вдвойне длинней в тиши,
Если нету равновесия –
Равновесия души.

ЯСНОСТЬ

От полотенец накрахмаленных
К полотнам палевых полей
Опять меня увёл 
Рахманинов
Высокой музыкой своей.
В степной раздольной неоглядности
Я каждый стебель разгляжу
И весь во власти ясной радости
Губами синеву цежу.
Здесь краски лета так подобраны,
Как на заветном полотне,
И солнце ласково,
По-доброму
Заглядывает в душу мне.
Легко просёлками-прожилками
Ладонь Земли испещрена, -
Пойду по ним:
Судьба пожитками
Ещё не обременена,
Ещё могу идти без устали,
Пыль под ногами вороша,
Ещё глаза не стали тусклыми:
Я вижу то, как хороша
Земля в цветенье трав дурманящих
И в озаренье нежных лиц;
Могу вбирать всепонимающе
Моторов речь 
               и говор птиц,
Приметы видеть неприметные,
Соединять, взглянув на свет,
И след копыт коня на летнике,
И в небе реактивный след.

* * * 
Стихи мои навеяны тобой.
Что были. И что есть.
И те, что будут.
Ведь их моей душе,
Дышу покуда,
Рассказывает скрипка и гобой.
Журчанье арфы – то лесной ручей.
Серебряные капельки кларнета
Самозабвенно сотканы из света,
А всплеск виолончели – из ночей.
И ей звучать и быть моей судьбой,
Когда иные стихнут в сердце звуки,
Когда начнуться вечности разлуки, -
Знай,
Что стихи навеяны тобой.

* * *
Облака текут устало...
     Тихо мокнет осень.
Лес, как будто двор монетный,
     На сто вёрст окрест.
Этим вечером я вспомнил 
     чью-то строчку. Просто.
Солнце в лужах остывает, 
     больше не лучится.
Вот и к нам пришёл октябрь 
     из далёких мест.
Не его ль сопровождая, 
     равнодушно-чисто
«В городском саду играет 
     духовой оркестр»...
В вальсе с листьями кружился 
     ошалевший кто-то,
Трубы гордо гоготали: осень, 
     ну и пусть
Только в клёкоте хрипящем 
     этих медных глоток,
В полинялом платье сером 
     мне явилась грусть.
Что нам грусть,-
     ведь по дорогам 
          мы идём с тобою,
Видим молодо и зорко 
     далеко окрест.
Но от тихой строчки 
     почему-то больно:
«В городском саду играет 
     духовой оркестр...»
Вечер шепчет виновато 
     мягкими губами,
Что берёзка в нашем парке 
     лучше всех невест.
Только что-то почему-то 
     мне тревожит память:
«В городском саду играет 
     духовой оркестр…»

* * *
Летит прощальная листва.
Последний вышел срок.
Прими прощальные слова,
Всего двенадцать строк.
Во все остатние года
Ты сердца не тревожь:
Уже ни в ком и никогда
Меня ты не найдёшь.
Воспоминаний дорогих
Не заглушить судьбе:
Писать я буду о других,
А выйдет – о тебе.

ХУДОЖНИК

Ты, нелюдим,
Забился в угол,
Во мрак простуженной двери.
Возьми, художник, чёрный уголь
И –
    белый снег им сотвори!
Изобрази лицо мадонны,
Не знающее горьких слёз, -
И потеплеет в этом доме,
А душу – освежит мороз.
Пускай на свет слетятся мошки,
Но разве ты заметишь их?..
И вновь художник 
    полон мощи
И полон слабостей своих.   

СВЕТЛЫНЬ-РЕКА

А ты – река по имени Светлынь.
Твои истоки - в озере Светлица.
Теченьем успокоенный святым,
Я буду плыть, 
     а ты мне станешь сниться:
Среди цветов моей былой весны,
Среди лугов устойчивого лета
Течёшь-течёшь 
     прекрасная Светлынь,
Река любви и голубого света.
А в глубине моей Светлынь-реки
Любви не иссякают родники.
И как же ты сумела пронести
Всё полноводье чувства по безбрежью,
Не расплескав ни капли по пути,
Впадаешь в жизнь мою 
     светло и нежно.
В июльский зной, 
     в завьюженную стынь,
Не обмелев, не вымерзнув, 
     бурливо
Течёт река по имени Светлынь
В моей душе,
В моей судьбе счастливой.
А в глубине моей Светлынь-реки
Любви не иссякают родники.